- Главная
- Газета «ТПВ» on-line
- Газета «ТПВ» on-line
Над ядерной пропастью
Окончание
Довольно быстро стало ясно, что газы, образующиеся при взрыве, требуют к себе не только уважения, но и особого внимания. А ведут они себя совсем иначе, чем представляли теоретики. И нам удалось это доказать. В особенности после того, как мы брали пробы непосредственно в точке взрыва…
Был такой случай. Опыт перешел с осени на зиму, представители нашего отдела – единственный случай! – не прошли по штольне после геологов. Мы не представляли, что там окажется много воды. Из-за нее радиоактивное облако вырвалось наружу. Потом мы пошли внутрь. Я увидел чугунную плиту, она была прикреплена огромными болтами… Теперь поверхность была отполирована идеально, болты будто корова языком слизала… Вода при взрыве превращается в пар, мощность его огромная, не каждая забивка выдерживает – вот и «выплевывает» гора радиоактивное облако.
– И сразу же начинались международные санкции?
– Нет. Согласно Договору облако «не имело права» выходить за границы государства. В этом случае предусматривался штраф в 20 миллионов долларов. Естественно, и мы, и американцы тщательно следили за соблюдением этого пункта Договора. Не знаю, как американцы, но мы ни разу этот штраф не платили, так как во всех тринадцати случаях нештатных ситуаций, о которых я упоминал, претензий со стороны соседних государств не было – там повышение радиоактивности не фиксировалось ни разу.
– Неужели ни разу не было страшно?
– Бывало, и не раз! Переживать приходилось многое… Причем у нас страх особый, он связан с неожиданностями. 18 декабря 66-го года, мороз минус 45-48 градусов. «Изделие» Юрия Алексеевича Трутнева. Надо нажать кнопку…
Вокруг эксперимента разгорелась нешуточная борьба. По наши расчетам, сделанным еще летом, выходило, что продукты взрыва могут выйти на поверхность и подняться на высоту 600 метров. Мы обратились в Москву, чтобы прислали специальный самолет с фильтрами-гондолами. После взрыва самолет зондирует облако, берет пробы, и с ними мы работаем. Такой выход продуктов не страшен: атмосфера большая, облако быстро растворится в ней и за пределы страны не уйдет.
Москва молчит. Опыт все ближе, мы вновь просим прислать самолет… Из Москвы нас начинают упрекать, мол, зачем понапрасну их беспокоим – и глубина заложения заряда большая, и мощность его невелика, да и аналогичные опыты у американцев прошли гладко.
Мы не поленились, еще раз просмотрели съемки опыта «Седан». Правда, у них эксперимент шел с выбросом, а у нас «изделие» находится на большой глубине. Однако мы еще раз подстраховались…
Ну а дальше события развивались совсем непредсказуемо. Напоминаю: минус 45 градусов… Кнопка нажата, и вдруг вижу огромный черный столб. Высота его – 3200 метров!.. И вся эта масса двинулась на нас…
Мы – врассыпную, «в кусты». Степь широкая, позволяет разбежаться в разные стороны…
Потом начали разбираться: почему такое случилось? Трутнев, конечно, доволен – его конструкция сработала нормально, а вот остальные службы опростоволосились…
Урок был жестокий. Разобрались со случившимся и сделали главный вывод: никогда и ни при каких обстоятельствах не отступать от своих принципов, настаивать на своем до конца. И не только мы такой вывод сделали, но и все работники полигона и науки. С тех пор стало легче работать: да, спорили отчаянно, да, много раз перепроверяли друг друга, но от этого работать стало легче. Ну а тот эксперимент сыграл важную роль в обеспечении обороны страны. Конструкция, созданная академиком Трутневым, оказалась в два раза эффективней, чем планировалось.
– Думаю, дальнейшие уточнения не нужны: как известно, «изделия» академика Трутнева до нынешнего дня стоят на вооружении Российской армии… Обратимся к одному из эпизодов «эпохи разоружения». Она развивалась столь стремительно, что один из ядерных зарядов оказался замурованным в штольне – его не успели испытать. Это был ваш последний поход в эпицентр атомного ада?
– 29 августа 1991 года президент Казахстана Н. Назарбаев принимает решение о закрытии Семипалатинского полигона. Понятно, что решение было сугубо политическим. Да и дата выбрана не случайно: 29 августа 1949 года было первое испытание советской атомной бомбы. Потом руководство Казахстана пыталось утверждать, что, мол, все произошло случайно… Но каждому мало-мальски разумному человеку понятно, что таким способом Н. Назарбаев пытался преподнести очередной подарок Западу, и в частности американцам. Это был демонстрационный плевок в наше прошлое, и именно так мы, испытатели, понимали происходящее…
А в это время у нас был подготовлен эксперимент. Подчеркиваю, это было не испытание нового образца «изделия» для военных целей, а физический эксперимент. Предполагалось выводить излучение, была сделана уникальная аппаратура… Мало кто знает, но руководство Казахстана разрешило проводить этот опыт при условии, что Россия заплатит за него пять миллиардов рублей.
Деньги были переведены. И тут казахи сделали кульбит: они заявили, что деньги – это компенсация за экологический ущерб прошлых взрывов, а новый проводить они не разрешают.
– Почему же мы не настояли?
– Главную роль играли американцы. В Казахстане прислушивались к ним, а не к нам. Американцы же были категорически против этого эксперимента, так как мы вырывались бы вперед. И их слово стало решающим: правительство Казахстана запретило испытание. А «изделие» уже «упаковано», изъять его невозможно…
Ситуация весьма неприятная, ничего подобного раньше не было. Понятно, что риск огромный, но ничего не остается делать – надо идти к «изделию». По сути дела, политиканство заставило специалистов рисковать…
Плюс к этому появилась еще одна сложность: Казахстан провозгласил свою независимость, а потому появилось огромное количество людей, которые хотели контролировать нас. Эти люди старались быть везде с нами, следили за каждым шагом. Но мы не имеем права показывать им «изделие», близко подпускать к нему. И дело не только в секретности, что само по себе важно, но и в соблюдении международных договоренностей. Казахстан стал безъядерной страной, а следовательно, его представители не имели права даже прикасаться к нашим ядерным технологиям.
– Странно, не правда ли? Вчера еще работали вместе, а теперь…
– Они сами выбрали свою судьбу… Перед нами была поставлена задача: пробиться к «изделию», демонтировать его и вывезти или в крайнем случае уничтожить на месте. А ведь четыре года прошло. Специальный караул охранял этот район зимой и летом. Натерпелись солдатики страшно, потому что обстановка была враждебная. Откуда у людей столько злости и ненависти прорвалось?! Ну и мародерство на полигоне процветало: разворовали все, что только возможно…
А говорю я это к тому, что, когда мы подошли к камере, где находилось «изделие», извлекать его было уже невозможно, так как корпуса, где можно было бы его демонтировать, были разграблены. К сожалению, забарахлило сердечко у главного конструктора Б. Литвинова, он приехать не мог. Директор Федерального ядерного центра В. Нечай говорит, что он готов заменить Литвинова. Но по всем нашим инструкциям только главный конструктор несет полную ответственность и за сборку «изделия», и тем более за его демонтаж.
– Шли вновь рядом с «забивкой»?
– Конечно. Кстати, сделана она была идеально! Я специально присматривался, пытаясь найти изъяны, – не нашел… Подходим к двери в камеру, открываем и видим «чушку»… Какая-то красота открылась, непонятная, необъяснимая, но чарующая… Директор ядерного центра В. Нечай вскрывает «изделие», осматривает его, а потом говорит, ничего не объясняя: «Все, ребята, уничтожаем на месте!». Это было 18 марта 1995 года. Начали готовить «изделие» к уничтожению. В определенном месте была заложена обычная взрывчатка, камера замурована, и все подготовлено к подрыву.
И вдруг получаю телеграмму, в которой написано, что у проекта много недостатков и осуществлять его нельзя. Телеграмма пришла из Алма-Аты. Понимаю, что это провокация… Работу проводим по плану… Был солнечный день. Однако в момент взрыва вдруг набежала тучка и прошел теплый дождь…
– А с телеграммой разобрались?
– Конечно. Послали ее от имени Олжаса Сулейменова. Потом он извинился, мол, ошибку допустил его аппарат. Ничего себе ошибочка?!
– В жизни было множество ярких и светлых минут. Но что вспоминается сразу же, сейчас?
– 1963 год. Мы взрываем самый мощный заряд – 50 мегатонн, и сразу же заключается Договор о запрещении испытаний в трех средах. Потом на Семипалатинском полигоне испытываем новое термоядерное «изделие» – и новый Договор о пороге в 150 килотонн… Потребовалось два десятилетия, чтобы понять: можно обойтись без испытаний, которые потрясают планету. И не мы виновны в том, что они велись столь интенсивно. Американцы постоянно заставляли нас «догонять» их. Мне приходилось принимать участие в переговорах по ядерному разоружению, и самое приятное то, что они ведутся серьезно и профессионально.
Только факты: «29 июля 2000 года в горном массиве Дегелен была уничтожена последняя (из 181) штольня для ядерных испытаний. Эта программа финансировалась и контролировалась специалистами США».
Владимир Губарев
При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.
- Рассказать друзьям:
-
10 февраля 2012 г.
Судьба России – в руках бизнеса
-
10 февраля 2012 г.
ТПП РФ представит инвестиционный потенциал Чувашии
-
09 февраля 2012 г.
Телевидение: грядет цифровая революция
-
09 февраля 2012 г.
Кипр в ожидании инвестиций
-
09 февраля 2012 г.
Россия – Украина: согласие достигнуто
-
09 февраля 2012 г.
Россия «заправляет» в АТЭС
