Сергей Хрущев: нет реформ – будет революция

В чем причина распада СССР и повинны ли в этом американцы, что означает быть сверхдержавой и нужна ли России демократия – на эти вопросы отвечает Сергей Хрущев, сын бывшего Первого секретаря ЦК КПСС, Председателя Совета Министров СССР Никиты Хрущева.

Интервью с ним для ТПП-Информ подготовил Никита Неволин (продолжение, см. начало).

– Сергей Никитич, распад Советского Союза –это закономерный этап развития нашего государства или провал в управлении?

– Это естественный результат отказа от реформ. С приходом к власти в 1881 году император Александр III провозгласил стабильность. Тем самым он остановил реформы, которые начал его отец, Александр II. Спустя 25 лет недовольные объединились против власти, и произошла революция. Посчитайте: с 1881 до 1905 года прошло как раз 25 лет. С точки зрения истории события 1905 и 1917 годов – это одна и та же революция.

Если бы Александр III продолжил реформы своего отца, мы жили бы, может быть, в сверхдержаве «Российская империя». То же самое произошло с Советским Союзом. В 1964 году хрущевские реформы положили на полку, а с 1964 по 1991 год прошли те же 25 лет. Вот мы и получили новую революцию.

Поэтому распад Советского Союза – это естественный результат. Реформа – это необходимое для выживания приспособление государственной структуры к меняющимся внешним условиям. Государство, которое существует 25 лет без реформ, в итоге получает революцию и развал. Это универсальная закономерность. Россия или Америка – может развалиться любая страна.

В этом случае важна сменяемость в высшем эшелоне власти. У человека, который приходит во власть, есть определенный набор идей, которые он пытается реализовать. Но если он остается на своем посту дальше и никто ему не приходит на смену, то он начинает работать вхолостую. Два срока на высшем посту – это не прихоть, а объективная необходимость, обеспечивающая выживание государства. Это не только приток новых людей со свежими идеями, но и противоядие против нового диктатора. Советский Союз умер по естественным причинам, точно по таким же причинам умерла и Российская империя.

– А в России многие считают, что это дело рук американцев…

– Это самое простое объяснение. Конечно, были американцы, которые хотели разрушить Советский Союз. Когда Егор Гайдар пригласил американцев в качестве консультантов, то среди них были люди, заинтересованные в этом. Но невозможно разрушить то, что неразрушаемо. Распад Советского Союза – это дело наших рук.

– Советский Союз, как вы пишете в своих книгах, стал сверхдержавой при Хрущеве, при коммунизме. Возможно ли построить сверхдержаву при демократии?

– Никакого коммунизма в Советском Союзе не было. Основная идея коммунизма состоит в том, что все люди должны быть равны, а это противоречит основному закону природы, закону восходящего развития, который зиждется на конкуренции. Когда Ленин после революции 1917 года начал строить коммунизм, у него ничего не получилось, экономика развалилась. Поэтому он в 1921 году принял решение вернуться к старому, назвав это «новой экономической политикой». На самом деле он вернулся к рынку, и после этого никакого коммунизма у нас уже не было.

А что такое сверхдержава? Сверхдержавами были Египет, Китай, Римская империя. Каждая в свое время и каждая на свой срок. После Второй мировой войны в мире остались США и Советский Союз, которые соревновались друг с другом за первенство.

Сверхдержавность в середине XX века заключалась в разрушительной мощи вооружений. Несмотря на это, Хрущев и здесь смотрел в будущее. Он повторял, что победит та система, которая предоставит лучшую жизнь людям, а не та, которая имеет больше оружия. Он считал, что для удержания первенства нам нужно сокращать вооруженные силы, но не в ущерб собственной безопасности. Иначе, шутил он, мы без штанов окажемся, и никакие бомбы нас не спасут.

Может ли страна стать сверхдержавой при демократии? Безусловно. И должна становиться, но сверхдержава в XXI веке – это не самая сильная армия. Теперь сверхдержава – это страна, которая имеет самую устойчивую валюту и где находятся основные мировые финансовые институты. Сегодня такая сверхдержава – Америка. На очереди Китай или Европейский союз, если с ним ничего не произойдет.

Почему Америка теряет свою привлекательность? Она повторяет советские ошибки времен Брежнева: уповает на военную силу, тогда как в мире все большую роль играют другие критерии сверхдержавности.

– В интервью Д. Гордону в 2008 году вы говорили о том, что демократия в России будет неизбежна через 5-10 лет. Пять лет прошло, демократия в России уже показалась на горизонте?

– Демократия и имитация демократии путем создания карманных оппозиционных партий и контролируемых властями выборов – это разные вещи. Демократия – это когда человек не считает возможным нарушить закон даже из самых лучших побуждений. Такова аксиома демократии. В России эти изменения постепенно происходят, и, безусловно, демократия в России наступит. Но для того, чтобы это произошло, должно пройти много времени.

В 2008 году я был чуть оптимистичнее. В то время Владимир Путин сказал, что не будет выдвигаться на третий срок. И это было, по моему мнению, знаковым явлением: все его уговаривали, а он сказал: нет. Я считал, что после этого наступит новый этап, придет новый президент, начнется смена руководителей и смена идей. То, что этого не произошло, я считаю большой ошибкой Путина.

В сегодняшней России доминирует исполнительная ветвь власти, которая взяла все под контроль. Желание исполнительной власти доминировать не уникально и естественно. И в Америке Белому дому хотелось бы того же, и британское правительство мечтает о том же.

Но только мечтает. У них политические институты настолько устоявшиеся, что одна ветвь власти не сможет контролировать другие или манипулировать прессой. В переходный период исполнительная власть имеет все возможности устанавливать контроль над обществом, над оппозиционными партиями.

То же самое с прессой: любой правитель хочет, чтобы пресса была управляемой. Вот только реализовать такую мечту в условиях демократии никому не под силу, иначе это будет не демократия. Демократия неизбежна просто потому, что в мире ничего лучше не придумано, хотя она тоже не идеальна.

Когда демократия наступит в России? Трудно сказать. Россия – общество более или менее гомогенное, к тому же еще имеющее подпитку нефтяными и газовыми деньгами. Это позволяет власти удовлетворять основные потребности людей, гасить протестные настроения и тем самым объективно тормозить демократический процесс.

Быстрее развивается демократия в разделенных обществах, таких как Украина или Молдова. Там невозможно установить контроль над оппозицией и подчинить политический процесс своей воле, потому что разнопартийцы в Киеве или Кишиневе на дух не переносят друг друга. Но эти страны уже преодолели тот период развития, когда отношения выясняют с помощью автоматов, как это сегодня делают в Сирии или Афганистане.

В России есть еще одна особенность: у нас всегда из диссидентов делают героев. Цари ссылали декабристов в Сибирь, хотя можно было ограничиться порицанием по службе. Советская власть до смерти боялась Есенина-Вольпина, Алика Гинзбурга и других, истово их преследовала, хотя проще всего было бы не обращать на них внимания.

Власть не понимает, что все эти диссиденты – не просто недовольные граждане, они сигнализируют о дисбалансе в обществе. С ними не бороться следует, потому что борьба с симптомами, а не самой болезнью, приводит к естественному и печальному концу.

– Что бы вы отнесли к достижениям России за последнее время?

– В России при Путине остановили развал страны, и это трудно переоценить. В стране начали платить зарплаты и пенсии. Остановлено свободное падение страны в пропасть, которое происходило при Ельцине.

Достижений много, но пора делать следующий шаг. И, к сожалению, многие правильные вещи провозглашаются только на уровне лозунгов. Представляется, что руководство страны осознает, что надо что-то делать, но как – не знает. К примеру, провозгласили правильный лозунг об инновациях, но сами по себе они гроша ломаного не стоят. Когда Дмитрия Медведева спросили, что будем делать с разработанными в России нанотехнологиями, он сказал: «Продадим японцам».

Это смешно. Всякое государство субсидирует научные разработки, чтобы их результаты использовали собственные компании, получали прибыли и платили больше налогов. В этом случае от этого будет выгода.

Я, к примеру, не могу понять, как в свое время корейский президент сумел поддержать судостроение. Ведь сегодня ни российское, ни немецкое с ними конкурировать не могут. А до этого в Корее серьезные корабли не строили.

Ключом к успеху, по моему мнению, является правильный выбор руководителя проекта. Могу привести такой пример. В Советском Союзе Хрущев тоже предлагал строить научные города-спутники, и одним из них был нынешний Зеленоград. Возглавил Зеленоград электронщик, эмигрант из США по фамилии Старос. Он создал советские микросборки, предшественники микросхем. Они были очень маленькие и легкие и были необходимы в производстве ракет и самолетов.

Старос, как и все гениальные люди, в быту был не очень приятный человек. Он тут же поссорился с министром электронной промышленности Александром Шокиным. Шокин стал предлагать Хрущеву заменить Староса, оставить ему научное руководство, а во главе Зеленограда поставить менеджера, хорошо себя зарекомендовавшего ранее. Хрущев не соглашался: микросборки – детище Староса, и только он доведет их до ума, а менеджер пусть будет у него заместителем.

Но вскоре Хрущева сняли, неудобного Староса из руководителей убрали, он обиделся и уехал в Дальневосточный научный центр. Хорошего менеджера назначили руководителем Центра микроэлектроники, и он построил Зеленоград.

Но без Староса Зеленоград не стал наукоградом, а занялся копированием американских компьютеров. Сегодняшнее «Сколково» станет успешным проектом, если будет строиться вокруг чьего-то гениального ума. В противном случае с ним случится то же, что и с Зеленоградом.

Продолжение последует.

ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.