Китайские реформы задумывались в Москве

11 сентября – день памяти бывшего советского руководителя, Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР Никиты Сергеевича Хрущева, одного из наиболее противоречивых советских политиков. О Никите Хрущеве рассказывают много историй, часть из которых – не более чем мифы, утверждает его сын Сергей Хрущев, ученый и публицист, доктор технических наук, профессор.

По его словам, его отец был реформатором, который предлагал примерно то же, что двадцатью годами позже осуществил Дэн Сяопин в Китае. «Если бы мы пошли по тому пути, то, наверное, сегодня бы жили в очень успешном Советском Союзе», – заявил он в интервью, которое подготовил для ТПП-Информ Никита Неволин.  

– Сергей Никитич, вы часто бываете в Москве?

– Я живу на два дома, сейчас вы находитесь в моей квартире в Москве, а еще у меня есть небольшой домик в США, в штате Род-Айленд. Географически он сродни степному Крыму. Я сюда приезжаю раз в году, обычно весной или в начале лета. Тут у меня дети, внуки, друзья. А осенью и зимой я преподаю в университете.

– В Америку вы приехали в начале 90-х?

– В Америку я приехал 3 сентября 1991 года. Меня пригласили на год поработать в международном центре Тома Уотсона. Том Уотсон был сначала президентом фирмы IBM, а затем – послом в Москве. Он создал центр, который занимался проблемами ядерного вооружения и советско-американскими отношениями. Но получилось так, что через 3 месяца после моего приезда в Америку Советский Союз распался, а в США я прижился, меня пригласили преподавать, я стал выступать с лекциями, писать книги.

В 2010 году я закончил свою последнюю книгу «Реформатор». Сейчас ее переводят на китайский и английский языки. Так и продолжаю уже много лет жить на два дома: один дом здесь, другой дом там.

– Кто-то из ваших студентов связал свою жизнь с Россией?

– Да, какие-то мои бывшие студенты работают здесь в фирмах, но я не знаю, чем они занимаются. Иногда они мне звонят, чаще просят рекомендации для поступления на работу или в аспирантуру. Но постоянного общения нет. Хотя есть и исключения: один мой студент, еврей и выходец из СССР, борется за права палестинского народа в Израиле и все время обращается ко мне с разными вопросами.

Сейчас он переехал в Бразилию. Я ему говорю: не порти себе жизнь, лучше занимайся Бразилией, чем палестинцами в Израиле. Но у него нонконформистская позиция, у правдоискателей-диссидентов – своя логика.

– В своих книгах вы много пишете о Второй мировой войне. Студенты в Америке знают, кто ее выиграл?

– Безусловно знают, но у каждого своя Вторая мировая война. Американская – на Тихом океане, начавшаяся сокрушительным поражением в Пёрл-Харборе. Тогда японцы выбивали американцев со всех островов, им нужно было восстанавливать флот, и вся страна работала на оборону, так же, как и в Советском Союзе. Американцы воевали на Тихом океане, там терпели поражения, там начали побеждать. А высадка в Нормандии в 1944 году и война в Европе для них была уже вторична. Они празднуют День Победы не 9 мая, а в августе.

Кстати, многие не знают, что когда началась война, все вклады в Америке заморозили. В стране, по сути дела, была введена централизованная экономика.

– В 2010 году в издательстве «Время» у вас вышло сразу 3 книги о Никите Сергеевиче: «Пенсионер союзного значения», «Рождение сверхдержавы» и «Реформатор», объединенные общим названием «Трилогия об отце». Планируете ли вы дальнейшую редакцию книг?

– Думаю, что всю информацию, которая доступна, я использовал. Первую книгу «Пенсионер союзного значения» я написал еще во времена Михаила Горбачева, когда все архивы были закрыты. Я писал ее по памяти, как мемуары. Вторая книга – «Рождение сверхдержавы» – тоже писалась в основном по памяти, но кое-что я почерпнул из открытых публикаций.

А в 2010 году я закончил книгу «Реформатор». Начиная ее, я рассчитывал уложиться в 300 страниц, ибо таковы были требования издателей. Но информации оказалось так много, что получилось 1000 страниц, причем ни я, ни редактор не смогли ничего сократить. Кроме того, используя архивные материалы, я дополнил предыдущие две книги.

В дальнейшем я, конечно, постараюсь трилогию переиздать, но дополнять я их не буду, ограничусь исправлением ошибок.

– В предисловии к книге «Реформатор» вы написали, что до вас внутренней политикой Никиты Сергеевича всерьез не занимался никто. Откуда вы брали информацию?

– Эта книга рассказывает о внутренних реформах в России. Во-первых, я перечитал газеты «Правда» и «Известия» с 1953 по 1964 год. Во-вторых, я прочитал мемуары государственных деятелей, их у меня дома четыре полки. В-третьих, я изучил все опубликованные архивные материалы, их тоже очень много. В-четвертых, я прочитал все выступления Хрущева на эту тему. Восьмитомник его речей у меня сохранился с того времени. Если не хватало материала, я ходил в архивы, но такая потребность возникала очень редко. У меня была проблема не с поиском информации, а с тем, как использовать то, что есть, и не сделать книгу безразмерной.

Сначала я описал, как снимали Хрущева, как он жил после отставки. Потом я начал описывать становление ракетной техники, в котором сам же участвовал, а от нее перешел к проблемам безопасности и отношениям с Америкой. Я понимал, что вопросы внутренней политики – это самое важное, но мало что об этом знал. Исследованиями внутренней политики Хрущева до меня никто серьезно не занимался.

Ведь когда пришел Брежнев, о Хрущеве запретили упоминать. Дело доходило до того, что когда архивное управление добилось разрешения опубликовать переписку Хрущева с президентом Эйзенхауэром, то на титульном листе книги было написано: «Переписка между президентом США Д. Эйзенхауэром и Председателем Совета Министров СССР». И каждое письмо Хрущева было подписано: «Председатель Совета Министров СССР». Ни имени, ни фамилии. Такие были смешные времена.

Во времена Горбачева был всплеск интереса к Хрущеву, но он быстро сошел на нет. Наступили иные времена: советский период перестал быть интересен, теперь героями дня стали Сталин и Берия. В этом контексте Хрущев – отрицательный персонаж, ведь он разоблачил преступления Сталина.

Занимаясь изучением внутренней политики того времени, я столкнулся с множеством мифов, которые никак не связаны с действительностью. Вот, например, распространенное мнение о том, будто Хрущев занялся освоением целины и потратил деньги зря. Дескать, это, мягко говоря, не самый его успешный проект. Одновременно современные российские историки провозгласили Столыпина великим реформатором.

Однако если приглядеться к реформе Столыпина, то она сводится к тому же – освоению целины. Ведь в 1861 году крестьяне были освобождены от крепостной зависимости, но без земли. Они жили в общинах, которые обеспечивали их небольшим наделом. Собираемого урожая не хватало, чтобы свести концы с концами, и они подрабатывали за гроши у помещика или уходили на заработки в города.

Тогда Столыпин предложил желающим переселяться в Сибирь, ведь там такие же черноземы, как в Поволжье или на Ставрополье. Дело пошло, но завершить его не удалось, так как против реформы выступили помещики, которые лишались даровой рабочей силы.

Процесс завершил Хрущев в 1954 году освоением целины. Однако у Столыпина это великая реформа, пусть и не завершенная, а что у Хрущева?

Другой пример – внедрение кукурузы. Кто только на эту тему не высказывался! А сейчас включаю телевизор, сюжет о животноводстве. Фермера спрашивают: «Вы что же, своих коров кукурузой кормите?» На что он отвечает: «Конечно, без кукурузы ни молока не будет, ни мяса».

Или возьмем строительство «хрущевок». Дело ведь не в этажах, а в том, что Хрущев смог собрать инженеров и ученых, которые разработали новые технологии и перевели строительство домов с индивидуально-кирпичного на панельно-индустриальное. По сути, он совершил такую же технологическую революцию в строительстве, как Генри Форд в автомобилестроении. Ведь на «Форде Т» когда-то ездила вся Америка. Естественно, сегодня на нем никто ездить не будет, но и пятиэтажки сегодня – это не престижное жилье. Точно так же никто сегодня не летает на самолетах братьев Райт.

При Хрущеве берет свое начало отечественная ракетная техника. Конечно, ракеты изобрели до него, но Хрущев сделал на них ставку как на самое перспективное оружие обороны. Когда Александр Расплетин и Петр Грушин сделали зенитную ракету С-75, военные отказались принимать ее на вооружение из-за того, что ее дальность составляла всего 30-40 км, а подготовка к старту занимала около пяти часов. На что Хрущев сказал: это сейчас пять часов, потом будет меньше. Из С-75 потом выросли все наши современные зенитные комплексы.

Тогда же набрали силу конструкторы Королев, Челомей, Янгель, начали делать баллистические и другие ракеты. Это только один пример. Фактически же в тот период начался промышленный и научный подъем в различных отраслях: от производства удобрений, которые подняли урожай на российских полях с 11 до 40–60 центнеров с гектара, до перехода от металла к пластикам. Началось массовое производство товаров народного потребления.

Нельзя сказать, что было все хорошо, потому что хорошо никогда не бывает. Проблем тогда возникало множество, и некоторые из них не решены до сих пор. Но главная заслуга Хрущева в том, что он первым почувствовал, что централизованная система не работает, и начал ее реформировать.

В 1957 году децентрализация дошла до уровня районов, были созданы совнархозы. Это был шаг вперед, после которого забуксовали, потому что все совнархозы начали копировать в миниатюре централизованную систему. Тогда Хрущев решил сделать следующий шаг – отдать власть директору завода, председателю колхоза, прекратить раздавать указания сверху.

К примеру, на селе он упразднил райкомы партии и образовал межрайонные производственные управления, которым вменялось не командовать, а обобщать опыт и давать консультации. Зарплату им должны были платить из отчислений крестьян: хорошо советуют – много получают и наоборот.

Другими словами, предлагалось, примерно то же самое, что два десятка лет спустя осуществил Дэн Сяопин в Китае. Если бы мы пошли по тому пути, то, наверное, сегодня жили бы в успешном Советском Союзе, и, как я пугаю своих американских читателей, не Польша бы присоединилась к ЕЭС, а Франция с Германией стали бы членами Союза экономической взаимопомощи.

Страна развивается непрерывно и проходит определенные циклы. В каждый период времени государственную структуру требуется приспосабливать под меняющиеся внешние условия. Если этого не делать, то начинается застой, за которым следует неизбежная революция. Если бы мы не останавливались после каждого этапа реформации, то многого бы достигли.

Продолжение последует.

ТПП-Информ

Вернуться

При перепечатке материалов ТПП-Информ ссылка на интернет-издание обязательна.